Высочайшим указом Императора Российской Империи
Николая II-го было объявлено о создании «Кавказской туземной конной дивизии» разделенной
на три бригады из шести полков: Кабардинского, 2-го Дагестанского, Чеченского,
Татарского, Черкесского и Ингушского (по два на бригаду). Дата Указа 23
августа 1914 года… меньше месяца назад началась Первая мировая война…
Также отмечу, что в составе российской армии уже
находились Кавказская кавалерийская дивизия и пять Кавказских казачьих дивизий.
Но появления «на свет» нового конного формирования состоявшего почти
исключительно из выходцев с Кавказа (более чем на 90% из всего личного состава),
было принято решение назвать его — «Кавказская туземная конная дивизия», чем
подчеркивалось исключительная ее кавказская идентификация.
В конце
сентябре 1914 года, когда завершилось формирование дивизии кавказских
горцев, эшелоны повезли ее полки на Австро-Венгерский фронт в Украину, в
Подольскую губернию, откуда в скором времени и предстояло ей вступить в боевые
действия. Командиром Кавказской туземной конной дивизии высочайшим приказом от
того же 23 августа был назначен младший брат царя генерал-майор великий князь
Михаил Александрович.
Стоит отметить, и я это подчеркиваю, что в Кавказской
конной новосозданной дивизии рядовых называли не «нижними чинами», как-то было
принято во всей российской армии, а «всадниками». Так как у горцев не
существовало обращения на «вы», то к своим офицерам, генералам, и даже к
командиру дивизии великому князю Михаилу Александровичу, всадники обращались на
«ты»! Хотя такое обращение нисколько не умаляло значения и
авторитета командного состава в глазах горцев и никоим образом не нарушало
дисциплины в полках и дивизии в целом. Это подтверждают некоторые воспоминания,
так например офицер Ингушского полка Марков А. пишет: - «Отношения между
офицерами и всадниками сильно отличались от таковых в регулярных частях. В
горцах не было никакого раболепства перед офицерами, они всегда сохраняли
собственное достоинство и отнюдь не считали своих офицеров за господ…».
Подчеркивает это и офицер Кабардинского конного полка Арсеньев А. : «Отношения
между офицерами и всадниками носили характер совершенно отличный от отношений в
полках регулярной конницы, о чем молодые офицеры наставлялись старыми. Например
— вестовой, едущий за офицером, иногда начинал петь молитвы или заводил с ним
разговоры. В общем,
уклад был
патриархально-семейный, основанный на взаимном уважении, что отнюдь не мешало
дисциплине; брани — вообще не было места… Офицер, не относящийся с уважением к
обычаям и религиозным верованиям всадников, терял в их глазах всякий авторитет.
Таковых, впрочем, в дивизии не было»…
«В то время, горцы Кавказа, и «степные» народы
Туркестана» — пишет Брешко-Брешковсвий, — не отбывали воинской повинности,
однако при любви их к оружию и к лошади, любви пламенной, привитой с раннего
детства, при восточном тяготении к чи-нам, отличиям, повышениям и наградам,
путем добровольческого комплектования можно было бы создать несколько чудесных
кавалерийских дивизий из мусульман Кавказа и Туркестана. Можно было бы, но к
этому не прибегали». «Почему?» — ставит вопрос Брешко-Брешковский, и сам же
отвечает на него: «Если из опасения вооружить и научить военному делу
несколько тысяч инородческих всадников — напрасно! На мусульман всегда можно
было вернее положиться, чем на христианские народы, влившиеся в состав
Российского Царства. Именно они, мусульмане, были бы надежной опорой власти и
трона. Революционное лихолетье дало много ярких доказательств, что горцы
Кавказа были до конца верны присяге, чувству долга и воинской чести и
доблести…». С этим утверждением можно было бы резонно поспорить (как например,
во время Русско-Турецкой войны 1877-78 годов, именно на Кавказе
мусульмане подняли восстание практически в тылу Российской армии сражавшейся с
турками. Да есть еще много примеров!) но оставим это дело.
26 ноября Туземная конная дивизия через Львов (тогда
это был город Австро-Венгерской Империи) начала продвижение в
юго-западном направлении к городу Самбору. В тот день во Львове, свидетелем
марша полков дивизии, по его улицам стал граф Илья Львович Толстой,
сын Льва Толстого. Он, как журналист и писатель, приехал в этот город, около
месяца назад. Именно тогда Львов захватили русские войска отбив его у
австрийцев. О своих впечатлениях и чувствах, вызванных увиденными им
кавказскими полками, Илья Львович расскажет в своем небольшом журналистском
очерке «Алые башлыки», который был отпечатан в самом начале 1915 года в
московском журнале «День Печати».
Вот, что он написал и что опубликовал журнал:
«Первое мое знакомство с Кавказской туземной конной дивизией, произошло в
Львове, когда командир корпуса производил ее смотр. Это было в самом центре
города, против лучшего львовского отеля, в 12 часов дня, когда улицы были
запружены народом, и когда жизнь большого города кипела в полном разгаре. Полки
горцев проходили в конном строю, в походном порядке, один за одним, один
красивее другого, и весь город в продолжение почти целого часа наблюдал и
дивился невиданным дотоле зрелищем… Под скрипучий напев зурначей, наигрывающих
на своих дудочках свои народные воинственные песни, мимо меня и горожан
проходили нарядные, типичные всадники в красивых черкесках, в блестящем
золотом и серебром оружии, в ярко-алых башлыках, на нервных, точеных лошадях,
гибкие, смуглые, полные гордости и национального достоинства. Что ни лицо, то
тип; что ни выражение — выражение свое, личное; что ни взгляд — мощь и
отвага…».
Комментариев нет:
Отправить комментарий